Поскольку Роза Люксембург не считала возможным реформировать капитализм без революции, она по сей день – и по праву – слывет революционеркой. Ее оппонент в СДПГ Эдуард Бернштейн предлагал в своей книге «Проблемы социализма и задачи социал-демократии» (1899) нереволюционное преодоление принципа максимизации прибыли — мирным путем, с помощью реформ. Таким образом, он отошел от марксистского тезиса о том, что революция неизбежна и только она может уберечь человечество от скатывания в варварство. С этим Роза Люксембург была решительно не согласна. Она выступала за реформистскую тактику в текущей политике, в долгосрочной перспективе ориентированную на требования будущей революции.

https://www.youtube.com/watch?v=LzK-ASNw09Y

Для решения проблем, стоящих сегодня на повестке дня, по-прежнему не потеряла актуальности книга Люксембург «Социальная реформа или революция?» (1899). В ней она сумела не попасть в ловушку, в которую неизбежно приводит противопоставление реформ и революции. Но именно в ходе этой дискуссии – еще до ее убийства – социалистическое рабочее движение раскололось: на направление, ставившее своей целью путем реформ преодолеть господство стремления к прибыли, и на тех, кто добивался той же цели революционными методами. В результате разделения антикапиталистических сил на два главных течения и множество мелких ручейков образовалась огромная «социалистическая дельта». До открытого моря социализма не дотекла ни одна из этих рек: ни коммунисты с их постулатом революции, ни наследники Эдуарда Бернштейна. Этот провал социалистической политики освободил сцену сначала для фашизма, а в 1970-е годы – для неолиберализма, который и по сей день оказывает значительное влияние на экономику и общество по всему миру.

Роза Люксембург надеялась, что реформы и революция в совокупности позволят создать обновленную экономику, причем революция для нее вовсе не обязательно значила применение насилия:

«В буржуазных революциях необходимым оружием в руках восходящих классов были кровопролитие, террор, политическое убийство. Пролетарская революция не нуждается для своих целей в терроре, она ненавидит и с отвращением отвергает убийство людей. Она не нуждается в этом средстве борьбы потому, что борется не против индивидуумов, а против учреждений, потому, что выходит на арену не с наивными иллюзиями, за разочарование в которых пришлось прибегнуть бы к кровавой мести»[1]

Революционное насилие Люксембург допускала разве что как ответную меру – когда власти сами попирают принципы права и первыми применяют силу. Террор же она отвергала так таковой, особенно индивидуальный террор, поскольку он всегда лишь легитимирует ужесточение государственных репрессий. Напротив, она разделяла позицию раннего западноевропейского социалистического движения, которое видело путь к освобождению общества от принципа максимизации прибыли в сочетании политического просвещения, организации и массовой борьбы:

«Не применение физического насилия, а революционная решимость бастующих масс, в крайнем случае не отступать даже перед лицом самых страшных последствий боевой обстановки и идти на любые жертвы, придает этой форме борьбы такую непреодолимую силу, что она нередко в короткий срок может привести к значительным победам».[2]

Революции, по Розе Люксембург, вырастают из классовой борьбы. Высказанное Марксом в 1848 году – и частично пересмотренное Фридрихом Энгельсом в уже 1895-м – ожидание, что революция сразу распахнет ворота к социализму, Люксембург не разделяла уже как минимум с момента поражения революции 1905–1906 годов в России. Для нее было очевидно, что каждая революция переживает откат после неизбежного ослабления движущих ее сил. Однако этот откат тем слабее, чем дальше влево зашла революция, вплоть до временной диктатуры пролетариата, ведь в долгосрочной перспективе последняя не жизнеспособна. В этом суть понимания революции у Розы Люксембург.

Теперь она рассматривала революции как длительные, время от времени прерывающиеся процессы, как циклы, а не однократные события. Социалистический переворот, по ее словам, нельзя «осуществить за 24 часа» – он представляет собой целый продолжительный исторический период.

На фоне современных протестных движений, не в последнюю очередь против глобального потепления, размышления Розы Люксембург о взаимодействии реформ и революции вновь обретают актуальность.

сноски

1. Люксембург Р. Чего хочет Союз Спартака? // О социализме и русской революции / Роза Люксембург. М., 1991. С. 347.
2. Luxemburg R. Das belgische Experiment // Gesammelte Werke / Rosa Luxemburg. Berlin, 1973. Bd. 3. S. 204. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)

Постулат Иммануила Канта о том, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого, стал отправной точкой для понимания свободы Розой Люксембург. Свобода как привилегия – это не свобода, а лишь жизнь в заточении в золотой клетке. Общественные изменения, по мнению Люксембург, наступают быстрее всего в условиях полной свободы, особенно во время революций. Необратимыми они становятся, когда побежденная сторона сама капитулирует, но лишь после того, как исчерпает все свои возможности и потерпит поражение в условиях полной свободы.

В отличие от большинства левых политиков, для Розы Люксембург было очевидно, что свобода инакомыслящих – это необходимая предпосылка для любой эмансипаторной политики:

«Свобода лишь для сторонников правительства, лишь для членов одной партии – сколь бы многочисленными они ни были – это не свобода. Свобода всегда есть свобода для инакомыслящих. Не из-за фанатизма „справедливости“, а потому, что от этой сути зависит все оживляющее, исцеляющее и очищающее действие политической свободы; оно прекращается, если „свобода“ становится привилегией» [1]

Добиваться эмансипации антиэмансипаторными средствами и методами, то есть ленинский подход в политике – для Розы Люксембург это значило бы отказаться от своего политического кредо. Угнетение нельзя устранить посредством угнетения.

Люксембург различала политические и социальные свободы. Политические свободы начинались для нее со свободы собственности, без которой невозможна капиталистическая рыночная экономика. В прошлом эта свобода была главным устремлением революционной буржуазии, и именно благодаря ей граждане впервые получили защиту от государственного произвола в лице правового государства.
Эта защита, которой буржуазия добилась политически-революционным путем, распахнула те ворота, которые никто не собирался открывать: для борьбы за политические свободы снизу – начиная с неприкосновенности личности, свободы мнений, слова и печати, избирательного права, включая защиту проигравших на выборах, свободы собраний, свободы объединений, тайны переписки, неприкосновенности жилища, тайны телефонных разговоров. Только эти политические свободы впервые позволили отвоевать защищенное пространство, в котором – уже с меньшим риском – можно было бороться за социалистические идеи.

Сегодня эти свободы входят в неприкосновенное ядро Основного закона Федеративной Республики Германии (статьи 1 и 20); уже для Розы Люксембург они были безусловными и не подлежали обсуждению.

Социализм был для нее ничем иным, как дополнением политических свобод социальной свободой от эксплуатации и любых форм зависимости. («Социализм» большевиков представлял собой полную противоположностью этому. Именно поэтому Люксембург была для них столь опасна.)

Роза Люксембург понимала: лишь в борьбе противоположностей «остальная часть общества» может осознать, что она подвергается угнетению и эксплуатации, и тем самым освободить свой разум от влияния власть предержащих. После ее убийства Пауль Леви, один из ее партнеров, сформулировал это так:

«Она умела вести борьбу как борьбу, войну как войну, гражданскую войну как гражданскую войну. Но представить себе гражданскую войну она могла лишь как свободную игру сил, в которой даже буржуазию полиция не запирает в темные подвалы, потому что только в открытой борьбе масс массы растут и осознают величие и тяжесть своей борьбы. Она так же не хотела уничтожения буржуазии посредством унылого терроризма, монотонного ремесла палачей, как охотник не стремится истребить мелких хищников в своем лесу. В борьбе с ними дичь должна становиться сильнее и крупнее. Для нее уничтожение буржуазии, которого и она желала, было результатом социальной перестройки, которую приносит с собой революция». [2]

Роза Люксембург была глубоко убеждена в том, что всё искусственное, все порядки, спущенные сверху, неизбежно приводят к диктатуре меньшинства и тем самым к режиму террора. История социализма XX века – кровавое подтверждение этому.

Сноски

1. Люксембург Р. Рукопись о русской революции // О социализме и русской революции / Роза Люксембург. М., 1991. С. 327.
2. Levi P. Einleitung zu »Die Russische Revolution. Eine kritische Würdigung. Aus dem Nachlass von Rosa Luxemburg« // Ohne einen Tropfen Lakaienblut. Schriften, Reden, Briefe / Paul Levi, Hrsg. von Jörn Schütrumpf. Berlin, 2020. Band I/4: Spartakus: Abschied ohne Ankunft, 1921/22. S. 1035. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)

В ДНК капитализма заложена необходимость постоянного расширения рынков сбыта – даже ценой полного краха системы. Роза Люксембург поняла, что глобальный Юг, тогда еще не капиталистический, необходим капиталистическому способу производства как рынок сбыта и как источник сырья. Но эта «интеграция в мировой рынок» невозможна без изъятия ресурсов, разрушающего уклад традиционных общин – зачастую силой оружия. Так Люксембург раскрыла секрет не только колониализма, но и империалистических войн.

https://www.youtube.com/watch?v=6uacxlEtVLU

Для анализа производства прибавочной стоимости Маркс использовал упрощенную модель. Он исходил из общества, состоящего лишь из капиталистов и наемных рабочих – на самом деле такого общества никогда не существовало, как неоднократно подчеркивал сам Маркс. Но только в этих «лабораторных условиях» ему удалось выявить ключевые закономерности данного способа производства. Он показал, как создается прибавочная стоимость, как она не потребляется, а направляется обратно в производство (накапливается), чтобы производить еще больше товаров и получать еще больше прибыли. Если капиталист откажется играть по этим правилам, по Марксу он рано или поздно потерпит поражение в конкурентной борьбе.

С точки зрения Розы Люксембург, Маркс оставил открытым вопрос, откуда берутся деньги для реализации товаров, произведенных в рамках расширения производства, по цене, обеспечивающей продавцу получение прибавочной стоимости и в то же время позволяющей потребителю приобрести товар. Последнее необходимо, чтобы вложенный в товар капитал мог умножаться, – то есть чтобы обеспечивать накопление и рост.

Именно с этого Люксембург и начинает развивать свою мысль. Она исходит из того, что в обществе, состоящем лишь из капиталистов и наемных рабочих, расширение сбыта невозможно. Однако она не отвергает учение Маркса, а, опираясь на его выводы, идет обратным путем – от абстракции к реальности. Там она обнаруживает третий элемент: некапиталистические рынки сбыта. Она делает следующий вывод:

«Будучи истинно массовым производством, капиталистическое производство нуждается как в покупателях из крестьянских и ремесленных слоев населения старых стран, так и в потребителях изо всех других стран. В то же время, со своей стороны оно технически никак не может обойтись без продуктов, произведенных этими слоями и в этих странах (будь то средства производства или продукты питания). Поэтому между капиталистическим производством и его некапиталистической средой не могли с самого начала не развиться отношения обмена, при которых у капитала появляется возможность как реализовывать в чистом золоте свою прибавочную стоимость с целью дальнейшей капитализации, так и обеспечивать себя всевозможными необходимыми ему для расширения своего производства товарами и, наконец, разлагать любые формы некапиталистического производства и тем самым обеспечивать для себя непрерывный приток пролетаризированной рабочей силы». [1]

Эту позицию Люксембург во всех деталях обосновала 1913 году в своем труде «Накопление капитала». Эта книга удалась ей не вполне: первые 200 страниц большей частью читаются как попытка прояснить собственную позицию. Совсем иначе дело обстоит с последними семью историческими главами – это настоящая мировая литература.

Лишь в другом сочинении, известном как «Антикритика», Люксембург приходит к своему главному заключению:

«Порабощение и разрушение традиционных общин – это первое действие капитала в заокеанских странах, акт его рождения во всемирной истории, и с тех пор эти явления неизменно сопровождают процесс накопления. Приводя в упадок первобытные, натурально-хозяйственные, крестьянские и патриархальные отношения в этих странах, европейский капитал открывает там дорогу товарообмену и производству товаров, превращает их население в покупателей капиталистических товаров и в то же время стремительно ускоряет собственное накопление – путем прямого и повального грабежа природных ресурсов и скопленных порабощенными народами богатств. С начала XIX века рука об руку с применением этих методов идет вывоз накопленного в Европе капитала в некапиталистические страны других континентов, где на новом поле деятельности, на развалинах местных форм производства, он находит новый круг покупателей для своих товаров и, тем самым, дополнительные возможности для накопления. Таким образом, благодаря взаимодействию с некапиталистическими кругами общества и странами, капитализм распространяется всё дальше, накопляя капитал за их счет, но при этом шаг за шагом разрушая и вытесняя их, чтобы самому занять их место». [2]

«Антикритика» была написана в 1915 году, когда Люксембург отбывала годичный тюремный срок в берлинской Женской тюрьме на Барнимштрассе за «явный антимилитаризм». Поскольку тогда никто не решался публиковать ее работы, книга увидела свет лишь в 1921 году в Лейпциге, в издательстве Франке, через два года после убийства авторки.

О последствиях капиталистического способа производства Люксембург писала: «Но чем активнее капиталистические страны вовлекаются в эту охоту за зонами накопления и чем меньше остается некапиталистических районов, где еще не состоялась мировая экспансия капитала, тем ожесточеннее ведет капитал конкурентную борьбу за эти зоны накопления, и тем чаще его прогулки по мировой арене оборачиваются цепью экономических и политических катастроф: мировых кризисов, войн, революций». [3]

Люксембург рассматривала подчинение некапиталистических форм производства логике прибыльного вложения капитала как разовое явление, однако история показывает, что на самом деле капитализм все глубже проникает во все сферы общественных отношений. Ее предположение, что распространение капитализма по всему миру в какой-то момент дойдет до экономического предела, оказалось недальновидным.

Воззрения Розы Люксембург оказали влияние на последующий дискурс о «третьем мире» и на женское движение 1970-х годов. Дэвид Харви в начале 2000-х показал, как «накопление путем изъятия» (так в немецком издании звучит подзаголовок его главной книги, вышедшей в 2003 году) распространяется и на общественные блага: через приватизацию социальных услуг, здравоохранения, образования, культуры и других сфер. Сегодня накопление капитала обсуждается также в контексте внутренней колонизации, захвата земель, использования домохозяйств в качестве места бесплатного производства товара «рабочая сила» и низкооплачиваемого труда по уходу.

«Современная экономическая модель „накопления капитала путем изъятия“ помимо других проблем связана с рядом экологически или социально опасных явлений в сельском хозяйстве: расширением использования монокультур, применением пестицидов, деградацией почв, обезлесением, уничтожением биоразнообразия, расточительным использованием водных ресурсов, загрязнением вод, угрозой продовольственной безопасности, ростом цен на продукты питания». По мнению Лоурейро, капитал не может накапливаться бесконечно. «Однако не потому, что когда-нибудь весь мир будет полностью проникнут капитализмом, и капитализм, как у Люксембург, достигнет своей логической и исторической границы, а из-за ограниченности природных ресурсов нашей планеты».[4]

Сноски

1. Luxemburg R. Die Akkumulation des Kapitals oder Was die Epigonen aus der Marxschen Theorie gemacht haben. Eine Antikritik [1915/1921] // Gesammelte Werke / Rosa Luxemburg. Berlin, 1975. Bd. 5. S. 429. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
2. Ebd. S. 429 f. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
3. Ebd. S. 430. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
4. Loureiro I. Die Aktualität von Rosa Luxemburgs »Akkumulation des Kapitals« in Lateinamerika // Jahrbuch für Forschungen zur Geschichte der Arbeiterbewegung. 2013 (II). S. 121. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)

В наши дни капиталистическая машина роста работает гладко как никогда, и не только в Китае и Индии. Капитализм без роста невозможен, как и безграничный рост на конечной планете. Но все прежние проекты, призванные покончить с уничтожением природы и подчинением человека капиталу, дискредитировали себя: социалистические государства XX века не были свободными и не берегли окружающую среду. Однако нынешний множественный кризис капитализма заставляет человечество искать новые альтернативы; началась и новая дискуссия о социализме XXI века. В этом контексте стоит вернуться к Розе Люксембург, ведь она стремилась к живому, противоречивому и демократическому во всех отношениях социализму. «Истинным дыханием социализма» она считала «самую безоглядную революционную решительность и самую великодушную человечность».

https://www.youtube.com/watch?v=T-TOGQ8WI10

Роза Люксембург мыслила социализм как единство политических и социальных свобод. Это сразу привело к конфликту с Лениным и Троцким – лидерами большевиков, которые в октябре 1917 года пришли к власти в России и отменили политические свободы. В сентябре 1918 года Люксембург писала: «Мы всегда отличали социальное ядро от политической формы буржуазной демократии, мы всегда вышелушивали горькое ядро социального неравенства и несвободы из сладкой оболочки формального равенства и свободы – не для того чтобы ее выбросить, а для того чтобы подзадорить рабочий класс: он не должен ограничиться оболочкой, а, напротив, [должен] завоевать политическую власть, дабы наполнить ее новым социальным содержанием» [1]

Больше всего Люксембург боялась, что, оказавшись у власти, большевики предадут самую суть социалистической идеи: предложить альтернативу угнетению, эксплуатации и унижению. Потому что социализм нельзя ввести исподтишка, говорила она, а следовательно, в кладбищенской тишине диктатуры, пусть и «левой», свободное развитие социализма невозможно. По Люксембург социализм должен быть волей большинства и поэтому требует максимальной открытости. Он может привлечь людей только в рамках свободной общественной дискуссии. Люксембург была убеждена, что в ходе революций не «революционные партии», а только массы способны изменить общество и приблизить его к социализму. Единственно возможной основой для этого она считала демократию. Социализм, по ее мнению, нельзя навязать сверху, поскольку его предпосылкой является свобода, а свободы, спущенной сверху, не бывает – ее должны захотеть низы.

Центральными для политического мышления Розы Люксембург были слова, которые Маркс неоднократно повторял в узком кругу: «Социализм или варварство». Если человечество не сможет преодолеть господство прибыли, оно безвозвратно погрузится в варварство. После двух мировых войн, краха государственного социализма и перед лицом всё более очевидной уязвимости капиталистического способа производства основные идеи Люксембург – стремление к политической и социальной свободе как единому целому, а также осмысление общества и природы в их взаимосвязи – могут помочь выстроить контуры альтернативного общества.

«Историческая задача пролетариата, когда он приходит к власти, – создать вместо буржуазной демократии социалистическую демократию, а не упразднить всякую демократию. Однако социалистическая демократия не начинается лишь на обетованной земле, когда создан базис социалистической экономики, не является готовым рождественским подарком храброму народу, который тем временем верно поддерживал горстку социалистических диктаторов». ^[2]

Сноски

1. Люксембург Р. Рукопись о русской революции // О социализме и русской революции / Роза Люксембург. М., 1991. С. 331.
2. Там же, с. 331.

Для Розы Люксембург эмансипация была целью всего человеческого рода, а не только одного из полов. Вслед за Марксом, она требовала «ниспровергнуть все общественные отношения, в которых человек является униженным, порабощенным, покинутым, презренным существом». В то же время она всегда была против одностороннего подхода к проблемам. Предпосылкой для эмансипации, по ее убеждению, было образование – но и его она понимала не одномерно. Природу образования она рассматривала как двойственную: с одной стороны, как освоение культуры человечества в самом широком смысле слова, с другой – как активное участие индивидуума в совместном, коллективном действии. В обоих случаях она считала ключевым не только положительный, но, и даже прежде всего, и негативный опыт.

Эмансипация не сводилась у Люксембург к освобождению женщин:

«Научный социализм учит нас, женщин, что своего полного освобождения как люди мы можем достичь исключительно путем упразднения частной собственности на средства производства в социалистическом обществе. Тем самым он возлагает на нас обязанность ежечасно служить этому высокому идеалу, являющемуся исторической целью рабочего движения. Пролетариям же научный социализм показывает, что они не смогут достичь этой цели без сознательной, активной поддержки самых широких женских масс. Факты подтверждают это вновь и вновь. Быстрый и мощный рост профессиональной занятости среди женщин вынуждает трудящихся, работающих за почасовую или помесячную оплату, видеть в своей товарке по труду союзницу в борьбе за достойные условия жизни и стремиться привлечь ее к общему делу». [1]

Для Люксембург эмансипация была не разовым актом освобождения и тем более не набором пышных слов, а постоянной работой над собой и непрерывным критическим осмыслением всех аспектов общества и природы. А для этого необходимы образование и готовность учиться на протяжении всей жизни. Лишь непрерывные процессы обучения и просвещения, считала она, могут послужить основой как для индивидуальной, так и для общественной эмансипации и грядущих преобразований.

Именно так и работала Роза Люксембург как педагог: она побуждала учащихся думать самостоятельно и стремиться к внутренней свободе. В том числе и на занятиях по политической экономии:

«С помощью вопросов – вновь и вновь повторяемых вопросов и расспросов – она извлекала из аудитории всё имевшееся в ней знание о предмете изучения. Вопросами она ‹простукивала› ответ и помогала нам самим услышать, где и в чём он звучал пусто; вопросами она прощупывала аргументы и давала нам самим почувствовать, кривые ли они или прямые; вопросами она заставляла нас – через осознание наших собственных заблуждений – самостоятельно найти безупречное решение».[2]

Однако познание для Розы Люксембург не ограничивалось образованием. Эмансипация, подчеркивала она, в еще большей степени нуждается в полученном из опыта понимании собственных сильных сторон и, в не меньшей мере, собственных слабостей. А без целенаправленного действия, согласно Люксембург, невозможно приобрести столь необходимый, пусть и болезненный опыт. Этот опыт тем продуктивнее, чем более коллективно он переживается и осмысляется. Ни одному председателю ни одной партии в мире это не понравится – ведь они всегда думают, что знают, как будет лучше для их сторонников:

«Но при этом смелый акробат упускает из виду, что единственный субъект, которому сегодня выпадает роль рулевого, – это массовое „Я“ рабочего класса, которое упорствует в своем праве совершать собственные ошибки и самостоятельно учиться исторической диалектике. Так давайте же честно признаемся друг другу: промахи, которые допускает истинно революционное рабочее движение, исторически несравненно плодотворнее и ценнее, чем непогрешимость самого лучшего „центрального комитета“». [3]

К этим взаимосвязям Люксембург возвращалась вновь и вновь. Класс, утверждала она, приобретает опыт только в борьбе – поскольку только в борьбе разрозненные индивиды становятся классом и тем самым политической силой. Она отвергала догматизм, веру в то, что борьбу можно вести по теории, раз и навсегда изложенной в книге. Она писала: «В самой гуще истории, в центре событий, посреди борьбы мы и учимся тому, как вести борьбу». [4]

Когда в 1912 году СДПГ добилась серьезных успехов на выборах в рейхстаг и ее руководство всё настойчивее утверждало, что парламентаризм – это единственно верный путь к социализму, именно Роза Люксембург охладила эйфорию победителей. Она призвала четыре миллиона избирателей, проголосовавших за социал-демократов, не уступать своей собственной партии арену борьбы: «Теперь вы показали свою силу – пора научиться пользоваться ею» [5] Вероятно, Роза Люксембург подвергла бы критике действия современных (левых) партий. Ведь она была убеждена, что к цели ведут лишь учеба на ошибках и постоянная полемика, а не самолюбование и попытки любой ценой защитить однажды занятую позицию. Проистекающее из этого пренебрежение мнением партийной базы и избирателей она бы посчитала прямой противоположностью эмансипации.

Сноски

1. Luxemburg R. Mehr Sozialismus // Gesammelte Werke / Rosa Luxemburg. Berlin, 2017. Bd. 7/2. S. 935. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
2. Wolfstein R., 1920. Zitiert in: Rosa Luxemburg oder: Der Preis der Freiheit / Hrsg. von Jörn Schütrumpf. Berlin, 2018. 3., überarb. u. erg. Aufl. S. 102. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
3. Luxemburg R. Organisationsfragen der russischen Sozialdemokratie // Gesammelte Werke / Rosa Luxemburg. Berlin, 1970. Bd. 1/2. S. 444. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
4. Luxemburg R. Der politische Massenstreik und die Gewerkschaften. Rede am 1. Oktober 1910 in Hagen in der außerordentlichen Mitgliederversammlung des Deutschen Metallarbeiter-Verbandes // Gesammelte Werke / Rosa Luxemburg. Berlin, 1972. Bd. 2. S. 465. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
5. Luxemburg R. Unser Wahlsieg und seine Lehren. Rede am 1. März 1912 in Bremen // Gesammelte Werke / Rosa Luxemburg. Berlin, 1973. Bd. 3. S. 132 f. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)

Для Розы Люксембург война во время империалистической стадии капиталистического модерна была трудно предотвратимым явлением. Но это не мешало ей бороться с военной угрозой, ради чего она была готова даже пойти в тюрьму. Люксембург выступала против насилия и войны не только как гуманистка, то есть по этическим соображениям, но и как революционерка. Если Маркс еще в 1860-е годы обобщенно полагал: «Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция»^[1], то в 1890-е годы его альтер эго, военный эксперт Фридрих Энгельс, скорректировал это утверждение. Он объявил военное насилие в ходе социалистически-пролетарской революции – и прежде всего баррикадную борьбу – устаревшим методом. Ввиду развития военной техники поражение революционного лагеря в открытом военном столкновении стало бы неизбежным. Открытое насилие, а тем более гражданская война, приведет, по Энгельсу, по крайней мере, в государствах западнее России, к краху. В будущем, писал он, речь пойдет не о внезапном военном захвате власти небольшой группой, как во время революций XVIII и XIX веков, а об общем превосходстве сил гражданского общества.

Роза Люксембург полагала, что революционный лагерь вернее всего добьется этого путем проведения политической массовой стачки – подобной той, какую она сама пережила в ходе русской революции 1905–1906 годов. Именно стачка должна была пробудить в пролетариях осознание собственной мощи и таким образом помочь им освободиться от духовного господства буржуазного общества, чтобы затем, на втором этапе, шаг за шагом парализовать способность к сопротивлению правящего лагеря, включая государство и церковь. Насилие — да, кровопролитие — нет. Время победоносных гражданских войн попросту прошло, говорила она. Эта стратегия была опробована лишь десятилетия спустя, в начале 1980-х годов, начиная с польского профсоюза «Солидарность» и заканчивая крахом европейского государственного социализма. О Розе Люксембург участники тех событий, впрочем, знали немного; некоторые даже полагали, что борются с ней уже посмертно, как с одной из родоначальниц государственного социализма. Кроме того, именно мир – а не война – рано или поздно приводит к крушению любую систему, основанную на угнетении.

Однако не только по этой причине накануне Первой мировой войны правители сильнейших государств страстно желали войны. Как экономистка, Роза Люксембург поняла это еще на рубеже веков:

«Развитие мирового хозяйства, обострение и общий характер конкуренции на мировом рынке сделали милитаризм и маринизм, как орудия мировой политики, главными моментами внешней и внутренней жизни всех больших государств.» ^[2]

Мейнстрим движется в сторону войны, объясняла она, и лишь просвещенные и готовые к борьбе массы способны предотвратить катастрофу. Не в последнюю очередь именно поэтому в 1913 году она написала труд «Накопление капитала. К вопросу об экономическом объяснении империализма». Для обеспечения дальнейшего

функционирования капиталистического способа производства необходимо завоевывать и полностью подчинять капиталу всё новые территории, еще не вовлеченные в мировой рынок. Но поскольку с каждым расширением капитализма этих пространств становится всё меньше, конкуренция между великими державами обостряется настолько, что война начинает казаться им реальной альтернативой.

Однако со своими выводами Роза Люксембург не только значительно опередила свое время, но и обрекла себя на одиночество. Ведь слышать её почти никто не хотел. Спустя два года мировой войны она кратко и емко резюмировала:

«Приведенная к своему объективному историческому значению, нынешняя мировая война есть конкуренция уже вполне развившегося капитализма за мировое господство и эксплуатацию последних остатков некапиталистических еще частей света.» ^[3]

Для рабочего класса мировая война стала катастрофой:

«Цель его пути – его освобождение – зависит от того, сумеет ли пролетариат научиться на своих собственных ошибках. Самокритика – беспощадная, резкая, доходящая до корня вещей, самокритика является живительным светом и воздухом пролетарского движения. Падение социалистического пролетариата в настоящую, мировую войну не имеет себе равного, оно является несчастьем для всего человечества. Но социализм погибнет только тогда, если мировой пролетариат не захочет понять глубины этого своего падения и ничему из этого не научится.» ^[4]

Этот диагноз оказался верным.

Когда война, начавшаяся в Азии в 1937, а в Европе в 1939 году, продолжилась уже как Вторая мировая, Розы Люксембург давно не было в живых. Она была застрелена немецкими военными, у которых за годы мировой войны было достаточно времени, чтобы отработать навык убивать.

сноски

1. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том первый // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М., 1960. 2-е изд. Т. 23. С. 761.
2. Люксембург Р. Социальная реформа или революция. М., 1959. С. 67.
3. Люксембург Р. Кризис социал-демократии (памфлет «Юниуса»). М., 1923. Разд. VIII («Победа или поражение?»). (Орфография модернизирована).
4. Там же. Разд. I.

Неоднократно предпринимались и предпринимаются попытки представить Розу Люксембург как сторонницу Ленина. Однако сделать это можно лишь предав забвению ее подлинные взгляды, ведь уже спустя всего несколько месяцев после установления власти большевиков она недвусмысленно писала:

«Практика социализма требует подлинного духовного переворота в массах, веками деградировавших под буржуазным классовым господством. Социальные инстинкты вместо эгоистических; массовая инициатива вместо косности; идеализм, позволяющий преодолеть все страдания, и т. д. и т. д. Никто не знает этого лучше, не говорит об этом убедительнее, не повторяет это упорнее, чем Ленин. Но он целиком ошибается в выборе средств. Декрет, диктаторская власть фабричных надсмотрщиков, драконовские наказания, террор – все это паллиативы. Единственный путь к возрождению: школа самой общественной жизни, неограниченная широчайшая демократия, общественное мнение. Именно господство террора деморализует. […Это] не диктатура пролетариата, а диктатура горстки политиков, т. е. диктатура в чисто буржуазном смысле.»^[1]

В 1907 году на Международном социалистическом конгрессе в Штутгарте Ленин и Люксембург еще выступали единым фронтом в одном вопросе. Совместными усилиями они добились широкого одобрения своей поправки к исходному, весьма вялому варианту резолюции о том, какой политики должны придерживаться социалистические и социал-демократические партии в случае начала войны:

«В случае, если война все же вспыхнет, они обязаны выступать за скорейшее ее прекращение и всеми силами стремиться к тому, чтобы использовать вызванный войной экономический и политический кризис для возбуждения народных масс и ускорить падение капиталистического классового господства».^[2]

Как человек, сформировавшийся в царской России, Ленин не проводил различия между господством класса, то есть классовой диктатурой, и всеми теми государственными формами, в которых оно может осуществляться, в том числе и демократией. Вместо этого Ленин смешивал понятия классового господства и государственной формы, упуская из виду архимедову точку марксова понимания государства: установление и сохранение классового господства – это цель, а государственная форма – средство достижения этой цели. То, что классовое господство может осуществляться не только в форме диктатуры, но и в форме демократии, Ленин так и не увидел.

Единственный путь, который, по мнению Ленина, в перспективе позволит достигнуть демократии, вёл через открытую диктатуру, в которой насилию отводилась роль «повивальной бабки» (по Марксу) общества, свободного от угнетения и эксплуатации. Роза Люксембург, напротив, в вопросе о том, какая форма государства способна реализовать пролетарское классовое господство, выступала за демократию:

«Социалистическая демократия начинается […] не на обетованной земле, когда создан базис социалистической экономики, не является готовым рождественским подарком храброму народу, […]. Социалистическая демократия начинается […] одновременно с началом уничтожения классового господства и строительства социализма. Она начинается с момента завоевания власти социалистической партией. Она есть не что иное, как диктатура пролетариата.»^[3]

Поскольку восточная часть Польши (до 1918 года) была оккупирована русским царизмом, Роза Люксембург стремилась к объединению своей польской партии (СДКПиЛ) с Российской социал-демократической рабочей партией, которая тогда переживала глубокий политический раскол. С 1906 года СДКПиЛ вошла в ее состав. В вопросе о неизбежности грядущей революции Люксембург и ленинские большевики всё еще сохраняли единство взглядов.

Однако после того, как уже в 1904 году возникли первые принципиальные разногласия с Лениным , в 1912 году случился окончательный разрыв; еще остававшиеся у Розы Люксембург симпатии к Ленину безвозвратно иссякли. Более того, в отличие от него, она никогда не путала социалистическую политику с буржуазными притязаниями на власть. Люксембург хотела завоевать политическое большинство, Ленин – политическую власть. Он, по словам Люксембург,

«…до сего дня не смог избавиться от «идеи» господства узкого кружка над партией. Еще до революции [в России 1905–1906 гг.] он разрушил единство партии, дабы отстоять свои организационные идеи, согласно которым Центральный Комитет есть всё, а сама партия – лишь его придаток: бездушная масса, которая движется механически, по мановению палочки вождя, словно марширующая армия на плацу или хор, поющий под тактовую палочку капельмейстера. […] С ленинцами мы не можем больше идти одним путем…»^[5]

Отчасти именно поэтому Ленин пытался расколоть партию Розы Люксембург – СДКПиЛ, которая с 1912 года вновь действовала самостоятельно. В 1913 году Люксембург писала из Берлина в одну из копенгагенских редакций:

«Тот «надежный источник», из которого [редакция] почерпнула свои сведения о положении дел в польской партии, – это представитель русской социал-демо[кратической] фракции Ленин. Эта фракция, которая в самой России годами систематически стремиться расколоть рабочую партию и ведет беспощадную фракционную борьбу; которая создала никем не признанный фиктивный «Центральный Комитет»; которая упорно саботирует любые попытки объединения и тем самым поставила русское российское партийное движение на грань краха, – эта фракция является крайне ненадежным и неавторитетным источником для предоставления сведений о делах польской партии.^[6]

Лео Йогихес, который сначала был наставником Розы Люксембург, затем долгие годы спутником ее жизни и оставался ее самым близким доверенным лицом вплоть до их гибели в 1919 году, разделял ее политические взгляды. Летом 1917 года, в разгар революции в России, он отметил, что

«…у русских революционеров свои методы и свои представления, и действуют они сообразно им; группа Спартака хотя и должна поддерживать русскую революцию, но обязана отмежеваться от Ленина и его партии.^[7]

Однако захват власти большевиками в ноябре 1917 года поставил Йогихеса и Люксембург в затруднительное положение: они понимали, что теперь с Лениным нельзя не считаться и что следует вести себя с определенной сдержанностью. Поэтому Роза Люксембург стала избегать всего, что могло бы быть расценено как «удар в спину» Ленину и его сторонникам в самый разгар революции. Тем не менее в своей работе «О русской революции», написанной в тюрьме осенью 1918 года, она опять критиковала их настолько прямолинейно, что этот текст оставался в Советском Союзе под запретом вплоть до самого его распада.

Fussnoten

1. Люксембург Р. Рукопись о русской революции (1918 г.) // О социализме и русской революции / Роза Люксембург. М., 1991. С. 306–333.
2. Цит. по: Ленин В. И. Полное собрание сочинений. М., 1969. 5-е изд. Т. 26. С. 406 (примеч.).
3. Люксембург Р. Рукопись о русской революции // О социализме и русской революции / Роза Люксембург. М., 1991. С. 331.
4. См.: Люксембург Р. Организационные вопросы русской социал-демократии // Искра. 1904. № 69, 10 июля, с. 2–7.
5. Luxemburg R. Das Zerbrechen der Einheit in der Russischen Sozialdemokratischen Arbeiterpartei // Schütrumpf J. (Hrsg.). Mit den Leninisten können wir nicht weiter zusammengehen …« oder: Wie Lenin Rosa Luxemburg »besiegte«. Berlin, 2022. URL: https://www.rosalux.de/publikation/id/49686 (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
6. Luxemburg R. An die Redaktion des »Social-Demokraten«, 20. Oktober 1913 // Gesammelte Briefe / Rosa Luxemburg. Berlin, 1993. Bd. 6. S. 193. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)
7. Zitiert in: Benz, Е.: Ein halbes Leben für die Revolution. Fritz Rück (1895–1959). Eine politische Biografie. Essen, 2014. S. 97. (Пер. с нем. Gegensatz Translation Collective.)