Поскольку Роза Люксембург считала, что капитализм не поддается реформированию без революции, она по праву до сих пор считается революционеркой. Эдуард Бернштейн, ее оппонент в СДПГ, в своей книге «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии» (1899) предложил нереволюционное преодоление принципа прибыли мирным, реформаторским путем. Роза Люксембург резко отвергла этот отход от марксистского предположения о том, что революция неизбежна, чтобы человечество не впало в варварство. Вместо этого она выступала за реформистскую повседневную политику, которая должна была ориентироваться на требования революционной перспективы.
Для решения сегодняшних проблем по-прежнему актуальна книга Люксембург «Социальная реформа или революция?» (1899). В ней она избежала ловушки, в которую неизбежно ведет противопоставление реформы и революции. Именно эта дискуссия, еще до ее убийства, привела к расколу социалистического рабочего движения: одна часть стремилась преодолеть доминирование интересов прибыли с помощью реформаторских методов, а другая — с помощью революционных методов. В результате раскола сил, критически настроенных по отношению к капитализму, на два основных течения и множество мелких ручейков образовалась огромная «социалистическая дельта». Ни один из этих ручьев, ни коммунисты, провозглашавшие революцию, ни наследники Эдуарда Бернштейна, не достигли свободного моря социализма. Этот провал социалистической политики открыл дорогу фашизму, а в 1970-х годах – неолиберализму, который до сих пор определяет экономику и общество в мире.
Роза Люксембург надеялась, что с помощью сочетания реформ и революции ей удастся обновить экономику, причем революция для нее не была синонимом применения насилия:
«В буржуазных революциях кровопролитие, террор, политические убийства были незаменимым оружием в руках восходящих классов. Пролетарская революция не нуждается в терроре для достижения своих целей, она ненавидит и презирает убийства людей. Она не нуждается в этих средствах борьбы, потому что борется не с отдельными людьми, а с институтами, потому что выходит на арену без наивных иллюзий, разочарование в которых ей пришлось бы мстить кровавой местью»[1]
Революционное насилие было приемлемо для Розы Люксембург только как противодействие – в том случае, если правящие круги нарушали принципы права и сами прибегали к насилию. Террор же Люксембург отвергала, в любом случае индивидуальный террор, поскольку он всегда только узаконивал еще большее государственное угнетение. Вместо этого она соглашалась с ранним западноевропейским социалистическим движением, которое видела в сочетании политического обучения, организации и борьбы масс методы освобождения общества от принципа прибыли:
«Не применение физической силы, а революционная решимость масс, готовых в случае необходимости не отступать перед крайними последствиями борьбы и пойти на любые жертвы, придает этой акции такую непреодолимую силу, что она часто приводит к значительным победам в короткие сроки».[2]
Для Розы Люксембург революции были результатом классовой борьбы. Маркс в 1848 году высказал надежду, что революция без труда откроет путь к социализму, но Фридрих Энгельс уже в 1895 году по крайней мере наполовину отказался от этой надежды, и Роза Люксембург, по крайней мере после подавления русской революции 1905/06 годов, больше не разделяла эту надежду. Она понимала: каждая революция после неизбежного ослабления движущих ее сил терпит поражение. Однако это поражение будет тем меньше, чем дальше революция будет продвигаться влево, вплоть до – временной, поскольку неспособной к длительному существованию – диктатуры пролетариата. Это центральный момент в понимании революции Розой Люксембург.
С этого момента Роза Люксембург рассматривала революции как длительные, постоянно прерываемые процессы, как циклы, а не как единичные события. Социалистический переворот, по ее мнению, не мог быть «осуществлен за 24 часа», а определял длительный исторический период.
На фоне современных протестных движений, в частности глобальных протестов против изменения климата, размышления Розы Люксембург о взаимодействии реформ и революции приобретают актуальность.